Истории о войне, рассказанные в моей семье
Старший менеджер по развитию бизнеса
Ольга Вороненкова


Хотела бы рассказать о своем дедушке, добром, светлом человеке, прошедшем всю войну. Мой дед Робуш Ипполит Григорьевич был (1903 – 2002 гг.) был призван на фронт в августе 1941 г. в Лихвине (ныне Чекалин) Тульской области. Вернулся с фронта в сентябре 1945 г.

Воевал на фронтах: Ленинградский, Волховский, 3-й Прибалтийский и 1-ый Дальневосточный. Дважды награжден медалями «За боевые заслуги» в 1944 г. В августе 1945 г. – Орденом Красной звезды.


Согласно Приказу от 24 августа 1945 г:

Старшина Робуш И.Г., будучи командиром отделения инженерно-саперного батальона, во время прорыва обороны Японских захватчиков в Маньчжурии, при штурме высоты Офицерская, невзирая на ружейно-пулеметный огонь противника, лично проделал проход в проволочном заграждении, сняв при этом две противотанковые мины, до сих пор ранее не встречавшихся, и тем самым обеспечил беспрепятственное прохождение самоходных установок и вслед за ними частей наступающей пехоты. В последующих боях, при преследовании противника, обнаружил заминированный противником мост, где, рискуя жизнью, лично разминировал его, снял три фугаса общим весом 18 кг взрывчатых веществ, тем самым обеспечив быстрое продвижение артиллерии и пехоты вперед. За отличное выполнение боевых заданий, за проявленное мужество и отвагу достоин награждения Орденом «Красной звезды».

Дедушка прожил большую жизнь – не дожил до 100 лет всего 4 месяца. В послевоенное время работал старшим инженером-землеустроителем. Оставался добрым, чутким и заботливым.

Светлая память!

Робуш Ипполит Григорьевич
Светлана Пронюк


Мой прадедушка Петров Василий Семенович родился в 1910 году в с. Самылово (Рязанская область). 23 июня 1941 года был призван на военную службу в Красную армию. Служил в составе 326 стрелкового полка 21 стрелковой Пермской Краснознаменской дивизии Карельского фронта.

27 октября 1944 года получил Орден Славы III степени.

31 октября 1944 года от имени Президиума Верховного Совета был награжден Орденом Красной Звезды за образцовое выполнение боевых заданий командования на фронте борьбы с немецкими захватчиками и проявленные при этом доблесть и мужество.

За время службы получил три легких ранения. Пропал без вести в январе 1945 года в Германии.

Специалист по охране труда
Вячеслав Федоров


Дедушке моей жены Дудину Сергею Елизаровичу было 18 лет, когда его забрали на фронт. В 2015 году мы с сыном взяли у Сергея Елизаровича небольшое интервью. Ему тогда было 92 года:

Ведущий технический специалист по решениям импортозамещения
Елена Печерская


Травникова Александра Ильинична – моя бабушка. Она труженик тыла Великой Отечественной войны. Награждена орденами и медалями СССР за самоотверженный труд во время ВОВ. С 16 лет бабушка работала на Подольском электромеханическом заводе. Когда завод эвакуировали в г. Барнаул, она уехала вместе со всеми, кто там работал. Выпускала снаряды для нашей армии, тем самым помогая нашим войскам победить в этой войне. После войны бабушка вернулась вместе с заводом в Подольск и проработала там до пенсии.
Отдел документа оборота Валищево 2
Мой дедушка Травников Михаил Михайлович, когда началась война, как и все мальчишки, хотел попасть на фронт, но его не взяли по возрасту. И он в свои 15 лет старался добыть информацию о продвижении фашистов по нашей земле под городом Чехов, тем самым приносил очень важные сведения для нашей разведки. После войны дедушка работал на заводе ПМЗ им. Калинина и проработал там до пенсии.
Елена Букина


Мой дедушка Снопов Николай Александрович родился 15.12.1924 года в Ростовской области. На фронт ушел в 17 лет. Сначала его отправили на учебу в ракетные войска в Подмосковье, а через 2-3 месяца – на войну. Мама дедушки Варвара Акимовна была верующая и назвала его Николаем в честь Николая Угодника. Когда он ушел на войну, у неё перед иконой постоянно горела лампада, и она за него молилась. Когда дедушка вернулся с войны живым, Варвара Акимовна говорила: «это я отмолила его у смерти». И не просто так. Дедушка служил ракетчиком на Катюше в 10-й Гвардейской минометной бригаде (84 й отдельный минометный дивизион). Вокруг была мясорубка, было много смертей, а его обходило стороной. Было три случая, когда он мог погибнуть.
Ведущий менеджер по работе с региональными партнерами
В первый раз, когда смерть его минула, они с товарищами расположились в блиндаже, а чуть позже им сказали уступить место офицерам. Они ушли на улицу, прижались друг к другу и уснули. А ночью в блиндаж ударил вражеский снаряд и все, кто там был, погибли.

В другой раз деда задело осколком – осталась только царапина на виске, но, если бы удар пришёлся буквально на несколько мм ближе, рана могла оказаться смертельной.

Третий раз случился, когда он был на войне в Японии. Ночью противник вырезал всех в его отряде кроме троих человек, которые были под деревом – им повезло, их не заметили в темноте.

После Войны дед учился в Тбилиси в школе машинистов, был капитаном футбольной команды. А позже они всей командой приехали в Новосибирск, где они и познакомились с моей бабушкой Ларисой. За заслуги дедушка получил благодарности от Сталина, медали, среди которых есть и за защиту Ленинграда, и орден Красной Звезды.
У нас есть множество его военных фотографий и артефактов. Например, сохранился листочек, на котором он записал весь свой боевой путь. А ещё есть фрагмент пергаментного блокнота: с одной стороны – описание автомата, а с другой – стихи о любви.
Снопов Николай Александрович
Ирина Малевская


Мои дед и бабушка – участники ВОВ. Дед – Осадчий Иван Сергеевич (1917 г.р.), бабушка – Попова Мария Васильевна (1922 г.р). О войне не рассказывали ни детям, ни внукам, только изредка и кратко, когда их расспрашивали.
Я ещё маленькая была, помню, кино по телевизору про войну показывают, я бабушку зову кино смотреть, она постояла 5 минут, посмотрела, рукой махнула – «ааа, брехню показывают, на войне страшно было».
– Бабушка, почему у тебя шрамы на руке? – Спрашиваю я.
– Осколками ранило.
Менеджер объекта ООО «БалтСтоун»
Бабушка связистом была. Выдалась пора затишья. В лесочке под навесом бойцы отдыхают – кто-то штопает форму, кто-то бреется, кто-то отдыхает, кто-то письмо пишет… Бабушку вызвали в штаб, обрыв линии. Штаб был в землянке, и это спасло ей жизнь, т.к. спустя считаные минуты рядом с ними разорвался снаряд. Под навесом в живых не осталось никого, только фрагменты тел…
Дед до войны жил в Целинограде (ныне Нурсултан). Годных к службе отправили на фронт, пункт назначения – Ковров (Владимирская область), путь был долгим, т.к. добирались пешком, опоздали на 2 часа. За такую провинность – штрафбат, родным – похоронки. Почти все были безграмотными, не каждый умел писать-читать. Деду и еще 2-м повезло – их миновала участь штрафбата, т.к. у них была школа за плечами и опыт работы трактористами (автомобильные права). Это и определило дальнейшую судьбу деда, всю войну на «полуторке» возил боеприпасы. Рассказал нам об этом только на своем 90-летнем юбилее, раньше – ни слова.
В части у деда случилось ЧП, – бойцов уличили в мародёрстве, – наказание последовало незамедлительно, их расстреляли перед строем. Что испытал дед – внутри всё омертвело, ноги не держали, ватными стали.
Я думаю многие ветераны, пережив ужасы войны, не делились своими воспоминаниями, старались забыть. Как говорили мои старики: «всё переживём, лишь бы не было войны».

Всем мирного неба над головой.
Осадчий Иван Сергеевич
Попова Мария Васильевна
Варвара Гилоева


Хочу поделиться воспоминаниями моей бабушки Кольцовой (Алексеевой) Надежды Ивановны – жительницы блокадного Ленинграда. Сейчас ей 87 лет, но она до сих пор помнит главный салют в её жизни – салют 27 января 1944 года, ознаменовавший победу Ленинграда над голодом и смертью.
«Наша семья состояла из пяти человек. Мама – домохозяйка, папа работал на Машиностроительном заводе им. И.Е. Котлякова. Два брата учились в школе – Володя в 9 классе, Виктор в 7-м. Жили мы до войны на Васильевском острове на проспекте Пролетарской победы (ныне Большой проспект) в доме 84А. 1 сентября 1941 года я пошла в школу №16 в первый класс. 8 сентября началась блокада города…
В блокаду мы жили на кухне, так как для обогрева всей квартиры не хватало дров. Понемногу сжигали мебель. За водой ходили на Неву или же топили снег, а его нужно было очень много принести. Всегда очень хотелось есть. Мне, конечно, давали кусочек побольше, ведь я в семье была самая маленькая.
Ведущий менеджер по работе с вендорами
Кольцова (Алексеева) Надежда
Ивановна
29 января 1942 года от голода умер отец, а 11 февраля умер средний брат Виктор. Их завернули в белые простыни и отвезли на Смоленское кладбище. Там были вырыты рвы. В этих «братских могилах» их и закопали.
Мама устроилась работать в механическую прачечную. Там разрешали раз в неделю мыться и стирать своё бельё. Только там была горячая вода.
В сентябре 1942 года добровольцем на фронт ушёл старший брат Володя. Он служил радиотелеграфистом в полку связи, воевал на Ленинградском и Прибалтийском фронтах. Был ранен и контужен. Награждён медалями «За оборону Ленинграда» и «За боевые заслуги».
В наш дом попал снаряд. Все квартиры сгорели. Нас с мамой переселили в дом №82 в 101 квартиру. Там уже жили люди.
Осенью 1942 года пошла в школу во второй класс. Школа №6 находилась на Канареечной улице. Учеников было мало – около 12 ребят. На уроках учили не только писать, читать и считать, но и как тушить зажигательные бомбы, надевать противогаз, оказывать первую помощь. Во время бомбежки или обстрела прятались в подвале школы. Иногда прятались в вырытой рядом со школой траншее. Зимой было холодно, хотя и топили печку. Директор школы Валентина Анатольевна оберегала нас как могла. Она каждый день проверяла, сколько пришло учеников. Тетрадей не было, и мы ходили на рынок на 9 линию за листами бумаги, а дома их сшивали в тетради. Пока идёшь, вдруг сирена завоет, и тогда мы прятались в подворотне. Отбой. Идёшь дальше, а это четыре остановки до дома… Уроки приходилось делать при коптилке, если днём не успеешь.
Помню, как праздновали Новый 1942 год. Ёлок не было, и мама поставила голик в вазу и повесила игрушки. И под такую «ёлку» положила два кусочка жмыха (дуранды) – праздник!
В феврале 1943 года мама попала в госпиталь. Я осталась одна. Утром рано я пошла получать по карточкам хлеб. Есть больше было нечего. Получила. Иду и облизываю корочку. И вдруг какая-то женщина стала отнимать мой хлеб. Я заплакала и закричала. Подошёл мужчина и спрятал хлеб мне за пазуху, наказав не носить хлеб в руках.
В конце 1943 году в декабре нас водили на настоящую ёлку в Аничков дворец. Были угощение и подарки. Особенно запомнились мандарины и конфеты, которые мы прозвали «бомбошками».
Ещё запомнился салют 27 января 1944 года. Что это такое мы понятия не имели. Нам только сказали, что будут разноцветные огоньки. И вот мы стоим у моста Лейтенанта Шмидта. Вдруг грохот. Небо озарилось яркими красивыми огоньками. Салют производили даже с кораблей, стоящих на Неве. Вот это был настоящий праздник! И мы тогда узнали, что снята блокада города!
Но не все, к сожалению, дожили до этого праздника. Наши соседи, семья которых состояла из десяти человек, умерли все в период с октября 1941 года по февраль 1942 года. Вечная им Память!»
Алексеев Володя (старший брат), дядя Петя (старший лейтенант пограничных войск НКВД, позже получил звание майора), Алексеев Витя (средний брат).1937 г.
Я и бабушка Надя
Михаил Фечин


Мой дед Иван Шевченко был пограничником в войсках НКВД (они не только в воронках ездили, но и границу стерегли). Был замком заставы. В 1941-м году вместе с товарищами по службе был окружен врагами. Долго пробивался, потерял половину зубов. После выхода из окружения, прошёл проверку на то, что не сотрудничал с врагом. Потом много воевал в том числе в контрразведке («Смерш»), закончил войну в Праге. Был командиром заставы в Эстонии и Молдавии. А бабушка Наташа (жена его) блокаду Ленинграда перенесла. С младшей годовалой дочерью не успела на эвакуацию. Дочь схоронила, сама очень болела после и умерла вскоре после войны в 1956-м. Ей было всего 42 года.

А второй дед Михаил Фечин был танкистом. Воевал на Южном Фронте. После контузии в 1943-м году после госпиталя определили преподавателем в танковое училище, как отличника боевой подготовки. Там он и встретил Победу.
Директор по стратегическому развитию
Рябова Дарья


Я очень мало знаю о войне из уст своих родных. Почти все дедушки и бабушки ушли из жизни, когда я была ещё ребёнком, так что мне остаётся только цепляться за те крупицы, которые я смогла запомнить из детства. Дедушка, Вадим Константинович Рябов, в прошлом лётчик, затем художник (холст, масло) и скульптор (резьба по дереву) родился в 1937 году в Ульяновске. Войну переживал там же. Как-то он рассказывал про лютые холода в 1942 году, про жизнь в бараках и про то, как по утру можно было обнаружить, что волосы примёрзли к подушке. Прадед Леонид Антонович Михайловский вовсе не любил распространяться о войне. Он был танкистом-механиком, получил на фронте ранение в ногу осколком гранаты и, видимо, события, сопутствовавшие этому, оставили неизгладимый след. Так что мне пришлось знакомиться с духом войны самостоятельно и уже будучи взрослой. Самое сильное впечатление на меня произвели дневники Ольги Бергольц и последующее изучение блокады Ленинграда. История в 900 дней и ночей запала в душу, и теперь каждый год 27 января я отмечаю в голове: «Ещё один полный жизни и свободы год».
Администратор веб-сайтов
Дедушка с бабушкой, автопортрет по
фотографии в память об ушедшей из жизни жене
Светлана Чекваскина


Мои прабабушки Кулёва Екатерина Моисеевна (1898-1968гг.) и Золотова Евдокия Яковлевна (1903 -1988гг.) жили в Тульской области недалеко о места, где находится Куликово поле. Их мужья пропали без вести, и они испытали все тяготы войны, но смогли вырастить достойных потомков.

К началу войны у Екатерины Моисеевны было 6 детей: младшая Нина 1940 г.р. и старшая дочь 1925 г.р., которая в 1942 году ушла на фронт и вскоре пропала без вести. Именно в начале 1942 года отряд карателей пришёл в их деревню и сжёг все дома. Людей не убивали, но запрещали взять с собой из избы хоть что-то. Постояла она рядом с пепелищем и пошла в деревни, которые не сожгли, искать себе кров.
У Евдокии Яковлевны было 4 сына школьного возраста и корова, которую она пошла прятать от немцев в дальнюю деревню. По пути обратно она встретила двух немецких солдат на мотоцикле. Они налили ей полную кружку шнапса (она до этого не пила алкоголь никогда) и, когда она пошла шатаясь, они пустили автоматную очередь: одну над головой, другую по уровню ног, чтобы она побежала. Они смеялись, а она только думала о том, что без неё сыновья не выживут и надо быстрее и ровнее бежать. Спустя пару дней после этого случая в их дверь постучала женщина. Она была измотана и за её спиной были дети. Она спросила, свободна ли вторая половина дома-пятистенки. Там было свободно — хозяева погибли. Она заселилась туда со своими детьми. Это была Екатерина.

Так они и прожили всю войну соседями, помогая друг другу. До середины 50-х они обе жили в этом доме (его стена на фото). А в 1956 старшая (на тот момент) дочь Екатерины — Елена вышла замуж за одного из сыновей Евдокии — Дмитрия. Благодаря ужасным злодеяниям карателей мои прабабушки встретились, а их дети создали свою семью. В их жизни было не всё гладко, но главное, что больше не было войны.
Кулёва Екатерина Моисеевна (слева),
Золотова Евдокия Яковлевна (справа)
Менеджер по внутренним коммуникациям
Юрий Морозов


Мой дедушка Потап родом был из глухой-преглухой удмуртской деревни, туда и сейчас не вдруг доберешься. Плотник, 3 класса образования. В 1940 году был призван на срочную службу, прошел всю войну, воевал под Ленинградом. Тут и познакомился с бабушкой, она работала на Кировском заводе крановщицей, всю блокаду проработала там. Вот такая простая история простых людей. В жизни дедушки и бабушки не было ничего великого и героического, но вот на их труде, таких как они, обычных маленьких людей, на фронте и в тылу, страна и выстояла в войну. Не всем быть великими полководцами и конструкторами.

Документ нашел в каком-то из открытых архивов, просто послужная карточка. А хорошей фотографии деда в молодости не сохранилось, в семье рабочих как-то не думали об этом.
Ведущий менеджер по закупкам
Наталья Стуликова



Мой прадед Семен Устинович Челядинов (1911 г.р.) на войне с июля 1941 г. служил в 10-й гвардейской армии. Был стрелком. В июне 1943 г. был дважды ранен в боях под Прибалтикой, но после ранений всё равно остался служить в армии, правда уже старшим поваром. Он обеспечивал солдат горячей едой в сложных фронтовых условиях. Неоднократно получал благодарности от командования армии. Был награжден медалями и орденом Красной звезды. Прослужил в Армии до 1946 года.
А мой второй прадедушка Василий Николаевич Филиппов ушел на фронт 26 июня 1941 года и пропал без вести в марте 1943-го.
Менеджер по подбору и адаптации персонала
Семен Устинович Челядинов
Дмитрий Анисимов



Мой дедушка Трофим Данилович Бардонов (1895г.р.) был красноармейцем. Он занимался разминированием. За время службы в батальоне показал себя дисциплинированным исполнительным бойцом. В апреле 1945 года, находясь на выполнении боевого задания по сплошному разминированию, он меньше чем за месяц он обнаружил и уничтожил 540 мин в условиях весеннего разлива и атмосферных осадков.
Дедушка рассказывал про особенно непростой день. Это было 16 апреля 1945 года, тогда его отправили разминировать минное поле на территории врага. Многие взрывчатки было сложно найти, так как после артобстрела было много воронок, а мины из-за этого были заспаны толстым слоем земли. Невзирая на все трудности, он смог обследовать местность и обезвредить 54 мины.
Старший менеджер отдела
«Серверы и корпоративные ПК»
Ольга Пантелеева


В 7 классе в рамках школьной работы мне задали взять интервью у моего дедушки Николая Коновалова, который служил в авиационных войсках, и даже был награжден. Сейчас его уже нет с нами. Когда я спросила его про службу или медали, он сказал, что может вспомнить о победе, но о войне говорить мне ничего не станет. «Война – это горе! Война – это бедствие!», – отрезал дедушка. – «Мы свое отвоевали, чтобы вам не пришлось такое испытать». Он не любил говорить о войне не только потому, что потерял там друзей и близких, но еще и потому, что даже после Победы жизнь восстановилась не сразу после парада. Война – это не только период войны. Война остается с людьми надолго. Это было видно по глазам моих бабушек и дедушек.
Контент-маркетолог
От своих родных я узнала о Дне Победы следующее: мы празднуем не победу – мы вспоминаем множество людей, которые по своей или не своей воле жертвовали собой, дабы другие могли жить в ином мире. Причем потери вспоминать нужно мировые, а не только со стороны России. Ведь умирал весь мир! И в этот день каждый год мы должны не только запускать салюты, восхваляя Победу и павших героев, но напоминать себе быть миролюбивее и дружелюбнее друг к другу, дабы жертвы ВОВ не были напрасными. Чтобы не было в мире кровопролитий, бесчинств и другой всякой пакости. Чтобы шарик наш, живущий под светом Солнца, жил как единое целое в гармонии. Вот так мне объясняли в семье.
Александр Яновский



Мой дед, гвардии-майор Семен Яновский. Как и все, кто прошел эту мясорубку, очень мало и неохотно рассказывал о войне. Поэтому сколько-нибудь целостной картины о его боевом пути у меня не сложилось. Остался лишь калейдоскоп историй, к тому же наверняка преломленных и искаженных моей памятью.
Севастополь («Деда, откуда у тебя этот шрам?») и Малая Земля («Деда, а ты Брежнева видел?» – «Да кто же его тогда знал»). Испытания добытого в бою немецкого фаустпатрона и последовавшая за ним пожизненная тугоухость. Краткосрочное дезертирство с фронта c другом-летчиком на боевом самолете в Бугуруслан, где находилась в эвакуации бабушка (так в 1943 на свет появился мой дядя). Брюшной тиф в мае 45-го в Праге накануне предстоящей и, к счастью, несостоявшейся отправки в Японию. Трофейный кабриолет мерседес, обменянный в том же Бугуруслане на вагон-теплушку, чтобы вывезти родных (и в придачу десятки совершенно незнакомых людей) из эвакуации обратно в Киев.
Семен Яновский
Трофейный вальтер, разобранный на части и утопленный в унитазе коммунальной квартиры, пока в дверь ломились опричники (чтобы не пришили уголовку за незаконное хранение)… 9 мая, тяжеленный звенящий пиджак с орденами и медалями, и я шагаю рядом за руку, сияя от гордости.
Вспоминая деда, не перестаю удивляться, как легко он решал любые «мирные» проблемы и как смотрел на жизнь с неподдельным оптимизмом. И не могу понять, где он и всё военное поколение брали силы, чтобы пережить эти ужасные годы. Светлая память!
Директор департамента маркетинга
Артём Сизов



Мой прадед Константин Дмитриевич Добровольский (11 ноября 1906 г.р., г. Черкассы Киевской обл.) в период Великой Отечественной войны в качестве инженер-механика дивизиона торпедных катеров обеспечивал боевую деятельность дивизиона ТКА и вместе с дивизионом участвовал в военных операциях на Балтике. Они занимались поисками и атакой кораблей противника, устанавливали мины во вражеских водах, участвовали в десантных операциях, в конвоировании своих кораблей и в обороне островов Эдель, Даго, п/о Ханко и Ленинграда.
В 1938-1939 гг. прадедушка служил в 3-м дивизионе торпедных катеров БТКа КБФ в Кронштадте. В июле 1940-го года вместе с бригадой ТКА и 3-м дивизионом перебазировались на п/о Ханко. Он совершил подвиг и был награжден орденами и медалями, грамотами и благодарностями. Прошел всю войну, только разорвавшаяся рядом мина/бомба задела каблук на ботинке. Семья (жена и дети) с начала Великой отечественной были эвакуированы с п/о Ханко в город Буй и позже в город Рязань, где и проживали до окончания войны.
Руководитель группы развития и сопровождения интранет-портала
Константин Дмитриевич Добровольский
В сентябре 1941 года, проживавшая в г. Николаеве, мать Константина Дмитриевича была расстреляна немецко-фашистскими захватчиками, а квартира, в которой она жила, сожжена. Мать жены (Федора Гавриловна Грищенко, капитан-лейтенант медицинской службы) всю войну работала старшей медсестрой хирургического отделения и была на фронтах под Москвой, Ростовом и Сталинградом. С середины 1943 г. военный госпиталь был размещен в городе Рязани, где она работала до конца войны. Была ранена, награждена двумя медалями СССР.
Кристина Шахова



Моя бабушка Нина Михайловна Фурсова (Малеева) родилась в городе Унеча (Брянская область) за 3 дня до начала Великой отечественной войны. Те трудные годы она не запомнила, но знала о них со слов родителей, братьев и сестер (всего в их семье было 5 детей).
Бабушка рассказывала: когда в небе над их городом появились немецкие самолёты, а со всех сторон стали съезжаться фашисты на танках и грузовиках, её родным вместе с ней пришлось убежать в лес. Они несколько дней просидели в овраге почти без еды.
Малеевы. Семейное фото.
Менеджер по внутренним коммуникациям
Старших детей было накормить проще – лес давал для этого всё необходимое. А младенцу подходило только грудное молоко, которого у моей прабабушки Ксении из-за стресса и голода становилось всё меньше. Но возвращаться домой было страшно. Убегая в лес, моя семья видела, как немецкие солдаты неслись по улицам Унеча, врывались в дома, грабили и убивали мирных жителей.
Когда взрывы всё же утихли, отцом семейства Михаилом было принято решение возвращаться. Идя по дороге к своему дому, они встречали искорёженные взрывами дома и машины, повсюду лежали истерзанные тела погибших. Ксения закрывала детям глаза, чтобы они не видели все эти ужасы. Их дом, к счастью, оказался не тронут ни взрывами, ни солдатами. Только кое-где были опалены доски.
Вскоре моего прадеда и его старшего сына Ивана призвали на фронт, а средний сын Николай, которому ещё не было 18-ти лет, вызвался добровольцем.
Всю войну Ксения в одиночку растила троих маленьких детей. Она рассказала моей бабушке, что однажды к ним в дверь постучали. На пороге стояли два немецких солдата. Один из них подошёл к Ксении и протянул сумку со своим пайком, а второй, показывая на себя, стал на немецком объяснять, что у него тоже есть дети. Солдат вытащил завёрнутый в какую-то бумагу кусок сахара и протянул его Ксении. В тот день прабабушка смогла сделать для маленькой дочки сладкое угощение. Взяв кусочек марли, она накрошила туда сахара и хлеба и завязала всё это ниточкой – получился маленький мешочек, похожий на соску.
В 1945 году контуженный но живой домой вернулся отец бабушки Михаил (прадед дошёл до Берлина). О своих сыновьях он ничего не знал. В первые же дни всех распределили в разные отряды, и на этом их пути разошлись. Спустя неделю после возвращения отца пришло два извещения, одно из которых было свидетельством о смерти сержанта Ивана Малеева. А в другом говорилось о пропавшем без вести Николае Малееве. Ксения ещё долго надеялась, что сын жив, но находится в плену, и скоро вернётся домой. Но когда все военнопленные вернулись, среди них Николая не оказалось, и никакой информации о нем не было.
Екатерина Сергеева


Все мои бабушки и дедушки пережили войну в Ленинграде вместе со своими семьями, но рассказывать об этом времени не любили. Даже не то, чтобы не любили, а вообще не рассказывали: берегли, да и героями себя не считали. Обычные ленинградские семьи, каких тысячи.
Как и большинство блокадников мои родные предпочитали молчать о том ужасе, что им пришлось пережить. Правда, по совсем незначительным поводам вдруг прорывались рассказы о каких-то эпизодах. Уже став взрослой, по этим обрывочным сведениям я смогла кое-что восстановить. Например, нашла адрес, по которому жила семья моего деда. Нет уже, правда, теперь такой улицы за Невской заставой: сменила название, нет тех строений, на их месте стоят дома, построенные пленными немцами уже после войны. Остался только завод турбинных лопаток, куда дед, Сумароков Сергей Николаевич, пошёл работать в возрасте 14 лет.
Ивент-менеджер
Сумароков Сергей Николаевич
Обыкновенная Ленинградская история: отец ушёл на фронт, мать работает на заводе, а ещё двое младших братьев в доме. Мой дед за старшего в семье остался, а значит за семью в ответе: и паёк в дом принести, и самому младшему из братьев гроб сколотить, пока было из чего (в доме на тот момент ещё оставался какой-то шкаф, не все сожгли в печке). Впрочем, совсем мальчишеские шалости не бросил. Одна из таких помогла семье продержаться. Однажды они с мальчишками случайно оказались возле булочной, куда попала бомба. От взрыва разбилось стекло витрины, почему оно не было забито досками, как это обычно делалось, сложно сказать, однако ж залезли. В витрине нашли муляжи продуктов, сушки и прочую подобную мелочь. Каково же было их удивление, когда они поняли, что сушки настоящие: засохшие, старые, но съедобные! Настоящее чудо! Стоит добавить, что история с булочной, мальчишество да хулиганство – всё это, с точки зрения современной морали, конечно, нельзя было делать, но в тех условиях это воспринималось иначе.
Дед отработал на заводе всю самую страшную зиму 1941-1942 гг, впоследствии его наградили медалью за оборону Ленинграда, когда они уже вернулись из эвакуации. Медалью этой он безмерно дорожил.
Ирина Иванова



Мой дедушка, Хиндикайнен Андрей (Антти) Филиппович родился в Финляндии. В военное время он попал в концлагерь (тогда ему было всего 14 лет) и пробыл там примерно полтора года. После чего ему удалось сбежать. Как это случилось и при каких обстоятельствах, мне, к сожалению, неизвестно, так как об этих событиях он почти не рассказывал. И не удивительно, ведь это серьёзная психологическая травма.
На самом деле, дедушка в целом говорил немного. Его характер очень соответствовал фамилии – в переводе с финского Хиндикайнен можно перевести как Тихонов. Он и правда почти всё время молчал. Молчал и много работал.
Хиндикайнен Андрей (Антти) Филиппович
Руководитель группы В2С-маркетинга
Если вспоминать рассказы бабушки про жизнь в тылу, то, конечно, им было очень непросто. Семьи были многодетные и важно было заботиться друг о друге, поддерживать. Однажды я приехала на нашу дачу (это обычный ничем не примечательный деревянный домик в провинции) и стала ворчать, что кровать, которая стоит в комнате, совсем жесткая, на ней невозможно спать. На мои возмущения бабушка ответила, что в войну они спали на досках и укрывались картофельным мешком. И это долгое время было нормой. После таких историй понимаешь, что нам очень повезло жить в мирное время.